«Иран кажется очень религиозной и закрытой страной, но на самом деле люди там очень продвинутые и свободолюбивые». Интервью с иранкой, которая живёт в Таджикистане

Интервью было записано в середине декабря 2025 года.

— Если бы я только могла сейчас быть там…, — тоскливо сказала мне Мелико (имя изменено).

В тот холодный декабрьский вечер я только вернулась домой с работы и включила компьютер, чтобы поговорить с ней. На интервью Мелико согласилась сразу, только попросила изменить имя и упустить некоторые подробности её биографии. Мы должны были встретиться, но она заболела, поэтому решили поговорить онлайн.

Мелико родилась и выросла в столице Ирана. Ей 28 лет. Она очень любит родину, но жизненные обстоятельства заставили её покинуть. Хотя уехала Мелико не очень далеко, в персоязычный Таджикистан, но каждый день она скучала по своему родному Тегерану, даже по пыльному небу и постоянным пробкам на дорогах.

Разговор начался очень легко, непринуждённо, будто мы с ней знакомы уже давно.

— Но почему ты не можешь вернуться, если так скучаешь? – спросила я Мелико.

— Но я ведь сказала, я хочу быть поближе к семье… Я не могу уехать обратно.

О различиях между Таджикистаном и Ираном

— Расскажи, пожалуйста, чем отличаются Таджикистан и Иран? – продолжила я задавать вопросы.

— Эммм, ну много отличий, будто небо и земля.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, например, девушки в Таджикистане очень рано выходят замуж и не всегда по любви или своему согласию. На них давят. Общество, семья…Они рано обзаводятся детьми. Они часто живут с родителями мужа. В Иране это всё в прошлом. В Иране девушки борются за свои права. Может быть, извне Иран кажется очень религиозной и закрытой страной, но на самом деле люди там очень продвинутые и свободолюбивые. Многие девушки сами решают, когда и за кого им выходить замуж, многие эмигрируют самостоятельно в другие страны, некоторые живут одни и общество нормально к этому относится. В Таджикистане, например, редко увидишь девушку, которая живёт одна. Я сейчас живу одна, и когда я, например, вызываю мастера по ремонту, даже он удивляется и спрашивает, почему я не живу с семьёй, не боюсь ли я жить одна и так далее. Мой отец тоже был бы рад, если бы я жила с ним, но я не хочу. У меня ведь есть выбор.

— Да, ты права…, – задумалась я. А ведь и вправду – девушки в Таджикистане часто живут не так, как хотят, а так как общество считает нужным. Как часто мы прислушиваемся к себе? Но мне стало интересно, что послужило толчком к тому, чтобы женщины в Иране начали бороться за свои права и не побоялись выйти за рамки общепринятых норм.

Во имя свободы. Протесты в Иране (2022-2023)

— Расскажи о «революции», которая началась в 2022 году. Можно ли вообще назвать это событие «революцией»? И была ли ты в Иране во время этих событий?

— Можно было бы назвать это событие революцией при смене режима, но так как этого не случилось, мы называем это движением. И да, я была в Иране во время этого движения. И даже участвовала в протестах. Это было четыре года назад. В тот момент в сети появилась новость о молодой девушке, которую звали Махса Амини. Не знаю, как был завязан платок у Махсы, но её задержала полиция нравов, подразделение, которое следит за соблюдением исламских норм поведения и дресс-кода в общественных местах, за неправильное ношение хиджаба. По словам свидетелей, её избили в автозаке, где она находилась вместе с другими задержанными. После этого она, от полученных травм, впала в кому и скончалась в больнице. Однако полиция Ирана отвергает эти обвинения, утверждая, что Махса умерла от «внезапной остановки сердца». Но её родственники говорят, что она была совершенно здорова и не испытывала никаких проблем с сердцем.

— Эта новость пролетела по всему Ирану и стала началом движения «Женщина, жизнь, свобода», – продолжала рассказывать Мелико. – Все люди были разгневаны действиями правительства, полиции нравов, исламского режима. Не только женщины, но и мужчины начали выходить на улицы по всему Ирану с протестами против исламского режима. Многие люди были искалечены, многие посажены в тюрьмы, некоторые пропали без вести. Народ больше не мог сдерживать себя. Они и так были недовольны режимом, но после этого происшествия всё вышло наружу.

— Можешь рассказать о своём личном опыте участия в этих протестах?

— Это был один из самых ужасных дней в моей жизни. Когда полиция стреляла в людей, которые просто боролись за свои права, мне стало очень страшно, и я не понимала: «За что? За что они расправляются с нами, как с убийцами? Что мы сделали? Разве мы совершили преступление? Мы всего лишь боремся за справедливость». Это было похоже на настоящую войну. Протестующих забирали на автобусах и увозили в тюрьмы, их родные не могли связаться с ними. Остальные были искалечены пулями полицейских. Многие потеряли зрение…, — голос Мелико выдавал волнение.

— Как ты думаешь, произошли ли какие-то изменения после этого движения? Как изменилась жизнь иранцев?

— Внешние изменения есть, но это не те изменения, каких мы хотели. Мы хотим демократию, смену режима. Это движение относится не только к одежде женщин, сюда входит всё, в том числе недовольство экономикой. С того момента, как я сюда приехала, доллар в Иране подорожал в три раза. В три раза! Кстати, одна из причин, почему у нас молодёжь поздно заводит семью, экономическая. Люди не могут купить себе квартиру, машину и т. д. Конечно, они будут недовольны.

— Расскажи поподробней, что изменилось?

— Ну, теперь нет полиции нравов и всё больше женщин снимают с себя хиджаб, который они никогда не хотели носить. При этом официально этого делать нельзя. Если ты хочешь устроиться на работу, ты должна быть в хиджабе, даже на фото в паспорте у тебя должен быть хиджаб. Это так называемая «свобода». Но я не считаю это свободой.

Иранцы и Ислам

И тут мне стало интересно, а как вообще иранцы относятся к Исламу? Считают ли они себя мусульманами или этот режим стал причиной всё большего отстранения от этой религии?

— Мелико, скажи пожалуйста, какую религию исповедуют иранцы? Являются ли они мусульманами на самом деле?

— Это сложный вопрос. Население Ирана очень велико. Население одного Тегерана больше, чем всего Таджикистана, поэтому я не могу говорить за всех. Официально нельзя менять свою религию (Ислам), тебя могут убить за это. Но если быть честной, думаю многие иранцы отдалились от Ислама. Они не верят правительству, они говорят, что всё, что им навязывают, – ложь. Многие верят в Бога, либо стали атеистами, но поистине религиозных людей очень мало, особенно среди молодёжи.

— Я, наверное, сейчас задам очень личный вопрос. Но как ты сама относишься к этой религии? Считаешь ли ты себя мусульманкой?

— Я верю в существование высших сил, но я не религиозная.

Я подумала: всё навязанное отвергается человеком. Человек по своей сути свободолюбив и хочет иметь право выбора. Да и запретный плод всегда слаще…

— Ты чувствуешь какое-либо давление в Таджикистане? Насколько свободной ты чувствуешь себя здесь?

— Если честно, я чувствую себя в Таджикистане не более свободной, чем в Иране. Да, конечно, я тут не обязана носить платок, но и не могу носить абсолютно всё, что захочу. Народ тут очень консервативный и традиционный. Я не говорю хорошо это или плохо, но…

Но было уже поздно, нужно было завершать разговор и дать Мелико отдохнуть. Мы попрощались и пожелали друг другу спокойной ночи. Мелико переживала, что рассказала слишком много, но я успокоила её, заверив что не нарушу данного слова и обязательно скрою её настоящее имя.

Беседовала Шабнам Солихова

Шабнам Солихова — магистрантка 1 курса программы «Культура и медиа», проекта Германской службы академических обменов (DAAD), который реализуется в Российско-Таджикском (славянском) университете в сотрудничестве с Техническим университетом Дрездена. Материал был подготовлен в рамках дисциплины «Нарратив и сторителлинг в цифровых медиа».